Субъективные заметки об индивидуальной психотерапии: личный опыт. Часть 3. Эффективность психотерапии.

 

А что же работает в психотерапии? Что определяет её успешность и результативность?

 

Я выделяю несколько факторов, которые оказывают влияние на терапевтический процесс:

 

- личность клиента;

- внетерапевтические факторы;

- личность психолога;

- метод психотерапии.

Личность клиента.

У каждого человека есть свои уникальные, только ему присущие особенности. Они являются некоторой оcновой, фундаментом личности:

 

- прошлый опыт, жизненный и/или терапевтический;

- сложившийся характер;

- устойчивые механизмы реагирования и модели поведения;

- темперамент;

- и т.д.  

 

Эти черты могут как мешать, так и помогать работе в кабинете. Враждебность, недоверие, перфекционизм явно не способствуют рабочему альянсу между клиентом и психотераевтом, а дружелюбие и интерес способствуют. 

 

Еще у клиента есть ожидания от терапии, реалистичные и не очень, и стремление к преобразованиям, раз он обратился за помощью.

 

Стоит иметь в виду, что бывают ситуации, когда клиент обращаясь к психологу, на самом деле идёт не за психотерапевтической помощью, а для решения совсем других задач, иногда они осознаются, но чаще всего нет:

 

- Доказать психологу, что он все равно не поможет. «Пять лет хожу по разным специалистам и мне не становится лучше. Мой случай - исключительный».

- Получить и освоить приёмы психологического воздействия на окружающих. «Я знаю, чего хочу, но некоторые препятствия в лице разных людей мешают мне двигаться к цели».

- Утвердиться в том, что он не контролирует свою жизнь и его несчастье создано окружающими. «Я окружён злыми и бесчувственными люди. Именно они делают меня несчастным.»

- Приобщиться к современным веяниям. «Все ходят к психологам, модная тема, дай-ка и я попробую, будет чего рассказать коллегам за обедом».

- и т.д.

 

В перечисленных выше случаях психотерапия может не состояться в силу отсутствия у человека желания меняться. То есть формально запрос на работу может быть, но при реальном углублении и прояснении ситуации клиент очень быстро осознает, что мотивации, сил, желания и собственных внутренних ресурсов для перестройки себя и своей жизни у него на самом деле нет.

 

Если бы Вы обратились к психологу, как бы звучал ваш запрос?

 

То, как сильно клиент хочет изменений и знает, к чему он стремится, то, как ясно представляет, в чём у него есть сложности, как и где они проявляются, определяют во многом эффективность психотерапии.

 

 

Также стоит  сказать и об эффекте плацебо. Вера в то, что мне помогут, потому что я про это читал, потому что другу с этим специалистом стало легче, потому что кто-то авторитетный посоветовал, является важным фактором  успешности работы и даёт, особенно в начале, значительную фору специалисту. 

 

Я довольно сильно жаждала изменений и доверяла процессу, происходящему со мной, что все психологи,  с которыми я работала, мне помогали, даже если время от времени их терапевтические стратегии были в чем-то не верны, интерпретации не срабатывали, а гипотезы не подтверждались. Моя вера в них и в психотерапию была сильнее таких нюансов.

 

Резюмируя вышесказанное, можно сделать вывод, что в факторе «личность клиента» успешность работы зависит от следующих параметров:

 

- вера в психотерапию;

- доверие специалисту;

- ощущение сильного дискомфорта, неудовольствия от себя, от жизни,

- понимание, что прежние способы совладания перестали действовать;

- действительное желание изменений в жизни;

- внутренний локус контроля клиента, то есть представление человека о том, что основные события его жизни зависят от него: его действий и поступков.

 

Присутствие даже двух параметров делают психотерапию возможной и результативной, а наличие всех составляющих позволяет работать ещё более эффективно и успешно.

Внетерапевтические факторы.

Это всё то, что влияет на клиента вне кабинета психолога: события, обстоятельства, социальное окружение и т.д. Жизнь сама по себе обладает исцеляющим воздействием и клиент может создавать или с ним могут случаться трансформирующие ситуации, помогающие ему, развивающие его и дающие много возможностей для преобразований. Они помогают процессу психотерапии независимо от того, связывает ли человек эти события с её влиянием или нет:

 

- переход на новую работу,

- знакомство с интересным человеком,

- нахождение вдохновляющего хобби,

- трансформирующее путешествие,

- самостоятельное решение своей проблемы, которая не решалась с психологом,

- возникновение в жизни важных людей из прошлого, 

- наступление определённого жизненного этапа,

- потеря актуальности проблемы с истечением времени,

- и т.д.

 

 

Сами по себе такие обстоятельства без психотерапии дают много возможностей любому человеку для личностного развития. А если они происходят в процессе работы с психологом, то их значение и влияние возрастает. Иногда за счёт того, что клиент связывает их наступление с психотерапией (эффект теле, работа поля). Иногда из-за возможности обсудить, осмыслить, отрефлексировать и по-новому оценить происходящее в работе с психологом. Но в основном, целебное влияние внетерапевтических факторов осуществляется за счёт того, что они вносят свой важный вклад в общий процесс оздоровления клиента. Терапевтичность жизни поддерживает процесс психотерапии.

 

Попробуйте вспомнить события или обстоятельства, которые когда-то оказали преобразующее, исцеляющее воздействие на Вашу жизнь. Как Вы их оцениваете сейчас?

 

Помню, как я успешно прошла сертификацию и получила квалификацию психодраматерапевта. По истечение короткого времени я стала чувствовать себя увереннее, взрослее, самостоятельнее в профессиональных вопросах, что подтвердили мне в обратной связи участники группы, где я была стажером-соведущим. Признание моих умений при сертификации, официальное включение в психодраматическое сообщество помогли мне утвердиться в новой роли, что стало для меня одним из важных шагов на профессиональном пути. 

 

Бывает моменты, когда клиент работает с какой-то темой, раз за разом принося ее на сеансы к психологу, но она никак не решается. И причины вроде бы понятны, и ясно, что делать, и всё высказано и осмыслено, но ситуация не отпускает, держит и не даёт спокойно жить. И может случится так, что поможет не очередной инсайт или осознание на сессии, а какая-то ситуация, событие, встреча, разговор, то есть обычная жизнь.   

 

 

Так, лет пять-шесть назад я переживала болезненный разрыв с мужчиной, мне было плохо: я все время прокручивала про себя наш последний разговор и винила себя. Я была в терапии, каждую неделю мы обсуждали происходящее, острое состояние постепенно уходило, но ощущение тревоги и боли не оставляло. Через несколько месяцев после расставания мы встретились с тем мужчиной, поводом стало передача вещей друг другу. Мы обсудили наши отношения, наш разрыв и невозможность быть вместе. Я увидела, что он тоже переживает, ему тоже плохо, и мне стало легче, ситуация перестала быть болезненной и непереносимой. Благодаря разговору я увидела, что наши отношения имели ценность для  обоих, в чем я сильно сомневалась до этого. Больше я не разбирала тему разрыва, она для меня была закрыта.

Личность психотерапевта.

Бесспорно, личность самого психолога во многом определяет успешность психотерапии. Очень часто говорят, что психолог лечит собой. Но чем именно он лечит? Какие его качества, умения, знания на самом деле помогают? И что не помогает, а, наоборот, мешает?

 

Давайте попробуем определить, что в личности психолога может влиять на психотерапевтический процесс.

 

Первое - сознательная часть психики терапевта, то есть, что он знает про себя, понимает, осознаёт:

 

- свои слабые и сильные стороны,

- жизненный опыт,

- собственные травматические темы,

- особенности контакта с клиентами,

- ограничения и возможности своего метода работы и компетенции.

 

Второе - бессознательная часть психики, то есть тот психический материал, который не осознаётся психологом, но который влияет на процесс взаимодействия с клиентом.

 

В ходе обучения, собственной терапии и супервизии многие структуры бессознательного становятся явными, прорабатывается травматический материал, выявляются ограничивающие суждения, ригидные убеждения и прочий материал, влияющий на эффективность работы. До конца невозможно осознать всё в себе, но основные паттерны и темы выявить реально.

 

 

Молодой психолог обучается, проходит личную терапию, получает супервизии и всё это нужно не только для собственного оздоровления и повышения професионального уровня. Психотерапия и супервизия помогают ему в более глубоком понимании себя и своих возможных ограничений. Для того, чтобы понять, где реальное сопротивление клиента из-за сложности поднявшегося материала, а где ненужные идеи психолога, создающие неполезное напряжение в сессии, нужно уметь разделять свой процесс от происходящего с клиентом. И собственная психотерапия и супервизия в этом помогает.

 

Каждый клиент выбирает своего терапевта. Того самого, который:

 

- пережил похожую травму;

- сейчас озабочен идентичными проблемами и сомнениями;

- похож в своём поведении на значимые взрослые фигуры из прошлого клиента (обычно родительские);

- может дать недостающий клиенту опыт.

 

Выбирая того или иного терапевта мы бессознательно чувствуем и понимаем, кто нам сможет дать именно тот ответ, переживание, опыт, в котором мы сейчас нуждаемся. 

 

У любого человека есть свой травматический материал, который влияет на взаимодействие с людьми, свои особенности построения коммуникации, личные установки и убеждения о жизни и о себе. И психологи не исключение. У каждого из них есть свои уязвимые части, тот самый «раненый целитель», о котором К.Г. Юнг и Р. Мэй говорили, что исцеляет именно он. То есть психолог лечит клиента посредством собственных ран.

 

Контакт с собственным травматичным материалом - это контакт в том числе и со своими человечностью, слабостью, несовершенством. Благодаря им специалист транслирует клиенту: «Я такой же, как ты, я знаю, что такое страдание. Мне ведом страх, стыд, гнев. Я понимаю тебя и сочувствую тебе именно потому, что сам пережил боль.» В противном случае при отщеплении своего раненого целителя  психолог может начать злоупотреблять своей властью и авторитетом, не подвергая сомнению свои стратегии и не показывая своё несовершенство. И тогда клиенту значительно сложнее исцелится в присутствии такой важной, грандиозной фигуры, так как она будет для него недосягаемой и слишком идеальной.

 

 

В своём личном опыте я сталкивалась с ситуациями, когда терапевт был в таком расщеплении: транслировал свои идеи, которые мне не подходили и не видел того, что наш контакт разрушается при их настойчивом предъявлении. В начале нашей работы авторитет терапевта был для меня так высок и не пререкаем, что я просто принимала как данность такое положение вещей: я чего-то не понимаю, психолог знает лучше. Не сразу, но через какое-то время я стала говорить о том, что мне не подходит в нашем взаимодействии и в чём я на самом деле нуждаюсь. Я хотела принятия - полного, тотального, без поднятых бровей и осуждающих вздохов. В каких-то сессиях терапевту удавалось удерживаться в таком принятии, иногда - нет.

 

Так получилось, что все мои терапевты боролись с моей эмоциональной зависимостью от одного мужчины. Связь эта длилась много лет, прерываясь и возобновляясь через большие промежутки времени. Прояснение причин, переживание сильных чувств и осознание разрушительности этих отношений давали облегчение лишь на короткий срок. Я все равно наделяла его большой значимостью для себя и не видела возможности справится со своим чувством. Вместо того, чтобы признать за мной право быть в такой связи, терапевты пытались доказать мне мою ценность и вредоносность того мужчины.

 

Понимаю сейчас, что в такой борьбе было много захватывающего для меня. Я таким образом доказывала своим терапевтом их несостоятельность, а себе - свою исключительность. Злость за их непринятие меня в моей зависимости выражались в такой извращенной форме: «Назло маме отморожу уши!», то есть «Не вылечусь от зависимости ни за что!»

 

 

И только один вопрос, заданный мне однажды на одной из учебных групп, помог повернуться к этой истории с другой стороны. Меня спросили: «От чего тебя защищает жизнь, не давая быть рядом с этим мужчиной?». Он вызвал цепочку неожиданных размышлений. Моя привязанность к этому мужчине не дает мне быть в длительных отношениях, чувства к нему блокируют возможную любовь к другим претендентам, по сравнению с ним все кажутся не такими, и в этот момент я поняла, как сильно во мне живет желание конкурировать с сильной половиной человечества, сколько к ним ненависти и презрения. Та связь уже давно служит фоном и защитой от осознания таких неприятных переживаний. Удивительно, но приняв себя в таком обличии, всё стало на свои места. Время от времени я чувствую в себе эту воительницу, но сейчас уважать и любить мужчин она мне не мешает.

 

Есть ли в Вашей жизни ситуации, в которых Вы можете себя спросить "От чего меня защищает жизнь не давая мне то, что мне так сильно хочется?"

 

Самым пугающими для меня в работе были ригидные схемы и конструкции моих терапевтов о том, как устроена жизнь и как должно продвигаться моё исцеление. Как будто временами за шаблонами они не видели меня и мою историю. Кто сказал, что любовь исключает зависимость? Кто решил, что стыд и вина мешают жить? Кто принял за истину, что болезнь - это всегда психосоматика? Воспринятые как данность модели правильного личностного устройства часто не дают разглядеть реального человека со своими уникальными чертами и особенностями. Прокрустово ложе нормальности делает и терапевта нетерпимым к индивидуальности клиента, и последнему не даёт разглядеть в себе собственную неповторимость и принять свою жизнь как единственно возможную.

 

 

Хорошо, что так происходило не всегда, иначе я бы не выдержала такую "психотерапию". Довольно часто психолог признавал, что он был захвачен какой-то своей темой, не увидел моих переживаний и что готов заново рассмотреть тот материал уже с других позиций.

 

Признание терапевтом своих ошибок может много дать клиенту и в его личном принятии своих несовершенств, и в усвоении нового опыта существования в открытых, честных отношений, и в признании права на предъявление себя. При сложившемся союзе личностные изменения происходят не только с клиентом, но и с терапевтом. Последний также сталкивается со своими сомнениями, бессилием, несовершенством, проживает их и создаёт новые варианты взаимоотношений с клиентами. Отношения, которые создаются в сессиях, трансформируют обоих.

 

Самым важным в моей терапии опытом стало прояснение отношений между мной и терапевтом, они возникали не единожды и всегда сильно меня продвигали. Благодаря им у меня возникли и окрепли две мысли: первая - только я одна полностью понимаю, что для меня лучше, никакой авторитет не знает до конца, что для меня благо; вторая - сама по себе терапия не сделает меня счастливой, она лишь может дать направление, куда мне стоит двигаться и поможет смирится с неизбежным. То есть я приняла ответственность за себя и свою жизнь и одновременно признала свое бессилие перед некоторыми аспектами действительности. Как в той знаменитой молитве: "Господи, помоги мне смиренно принять то, что я не в силах изменить, даруй мне мужество изменить то, что могу, и мудрость, чтобы отличить одно от другого." Мудрость до сих пор остаётся неосвоенной территорией, но я верю, что со временем и она станет моей личностной чертой. 

 

 

Итак, на мой взгляд определяющим фактором в исцелении является именно личность психотерапевта и те отношения, которые он выстраивает с клиентом. Будут ли эти отношения исцеляющими? Или они утвердят клиента в своей несостоятельности? Вызовут эмоциональную зависимость от терапевта? Или вдохновят на новую жизнь?

Метод психотерапии.

Каждый психолог использует те или иные методы работы. Обычно специализируется он в одном или в двух направлениях, которые отражают в том числе его собственное мироощущение. 
 

 

Для меня этот фактор является самым несущественным параметром, влияющим на эффективность психотерапии. Я на себе пробовала холотропное дыхание, НЛП, психодраму, монодраму, символдраму, расстановки по Хелленгеру, КБТ (когнитивно-бихевиоральная терапия), эриксоновский гипноз, нарративные практики, юнгианский анализ, гештальт-терапию, танце-двигательную терапию.

 

Больше всего в индивидуальной терапии мне подошли нарративные практики и юнгианский анализ. А в групповой работе - психодрама и танце-двигательная терапия. Не смотря на сильные отличия в методах, основным параметром для выбора терапевта были личное отношение и симпатия, метод влиял, но не в первую очередь.

 

Многие исследования продуктивности психотерапии подтверждают эту мысль: различные техники терапевтических методов оказываются приблизительно равными по эффективности. И все разговоры о том, что НЛП помогает лучше психоанализа, а гипноз даёт результат сразу - всего лишь спекуляции на эту тему. 

 

Конечно, метод важен, именно в той части, что обучаясь ему терапевт становится специалистом помогающей профессии, проходит личную терапию, супервизии, обретает опыт, знания, умения. Без всего этого багажа он не будет тем психотерапевтом, который помогает исцелению и оздоровлению клиента. 
 

На этом я заканчиваю свои заметки. Надеюсь, они помогли Вам узнать о психотерапии нечто новое или сподвигли на поиск своих этапов психотерапии, факторов её эффективности и элементов душевного здоровья.

Please reload

Статьи Ольги

Путь героини. Переход. Трансформация. Возрождение.

08.08.2018

1/10
Please reload

Последние статьи Ольги
Please reload

Архив

I'm busy working on my blog posts. Watch this space!

Please reload

г. ​Москва,

Казарменный пер.,
д. 6/1, бизнес-центр "Покровка М"

Звоните:

+7 916 550 7222

Еmail:

olgu@mail.ru

  • Белая иконка facebook
  • vk.png

© Психолог и психодраматерапевт Ольга Малинина